Алим Шауметов: Идеологические аспекты противодействия религиозному экстремизму

zakon.kz публикует ответ директора ОФ ИПРЦ “Акниет” Алима Шауметова на интервью экспертов А. Избаирова и Е. Чалгымбаева “На казахстанцев начали воздействовать бывшие боевики-возвращенцы из Сирии – эксперты”.

9 апреля 2021 года на сайте zakon.kz было размещено интервью экспертов А. Избаирова и Е. Чалгымбаева “На казахстанцев начали воздействовать бывшие боевики-возвращенцы из Сирии – эксперты”. Ни государственные органы, ни НПО, непосредственно работающие в сфере реабилитации и профилактики религиозного экстремизма, не были приглашены, чтобы провести экспертизу или аудит по данному вопросу.
В статье поднимался вопрос о том, что якобы террористы, вернувшись в Казахстан свободно ведут свою пропаганду. Цитата А. Избаирова: “На казахстанскую конфессиональную среду с недавнего времени начали воздействовать бывшие наемники-возвращенцы из Сирии, которые в основном воевали на стороне ДАИШ. По последним данным, в тюрьмах Казахстана сидят около 50 бывших игиловцев. Это проблема особенно остро встает в условиях исправительных учреждений. Именно тюрьмы нередко становятся “кузницей кадров” для псевдорелигиозных, экстремистско-террористических группировок. В частности, практически все террористические акты в Казахстане, так или иначе, были связаны с тюрьмами: либо совершались как акты мести за “братьев в тюрьме”, либо планировались и направлялись непосредственно из исправительных учреждений”.

При этом, авторы не апеллируют конкретными фактами, так как сами не задействованы в процесс дерадикализации и адаптации заключенных, следовательно, информация в данной статье имеет не экспертный, а публицистический характер. Порядок и буквальный смысл вышеуказанных заявлений могут напугать обывателя. Но данные утверждения в корне не соответствуют действительности, что подтверждают и правоохранительные органы, и специалисты, работающие в этой сфере непосредственно.

Общественный фонд “Информационно-пропагандистский реабилитационный центр “Акниет”” с момента создания 10 января 2014 года вносит посильный вклад в жизнь казахстанского общества посредством идейного противодействия влиянию религиозного радикализма, а также реабилитации адептов радикальных течений и групп.

Работа в данном направлении проводится комплексно, во всех регионах страны, как на воле, так и в учреждениях КУИС МВД РК, где осужденные отбывают сроки по статьям, имеющим отношение к терроризму и религиозному экстремизму. Мероприятия с осужденными проводятся по методикам, согласованным с КДР МИОР РК, КУИС МВД РК, ДУМК и другими ведомствами, которые курируют эту сферу.

Практически все заключенные, отбывшие сроки наказания, успешно реабилитированы и социализированы, вошли в общий гражданский поток казахстанцев, и продолжают поддерживать связь со специалистами реабилитационных центров, которые занимались их адаптацией. По данным правоохранительных органов, большинство из тех, кто выходит на свободу из учреждений КУИС МВД РК — выходят уже дерадикализованными, и успешно адаптируются в социальном плане, лишь менее 2% возвращаются на радикальные позиции, и с ними работа продолжается на “воле”.

Когда авторы статьи в последний раз посещали тюрьму? И скольких радикалов эти “эксперты” дерадикализовали, реабилитировали или социально адаптировали, сняли их агрессию и помогли вернуться в светское общество?

Далее, в “экспертной” статье авторы приводят несколько противоречивых утверждений, касающихся байата и суфизма, ихван и мадхалитов.

В данной статье снова запутываются понятия, “эксперты” даже не владеют информацией о принятой современной терминологии, которая уже продолжительное время используется в этой работе, условно разделяя псевдосалафитов на мадхалитов и немадхалитов. К сведению, данное условное терминологическое разделение не означает, что мадхалиты “умеренные”. Нельзя забывать про “ливийский сценарий”, когда мадхалиты, которые показывали лояльность к Муаммару Каддафи, в одночасье предали его и объявили неверующим. То есть, мадхалиты очень быстро могут перейти на сторону такфира (обвинения в неверии), так как у них одинаковая идеологическая база.

Эти термины (мадхалиты/немадхалиты) как раз таки служат для разграничения методик, применяемых в работе по реабилитации данных категорий граждан, для помощи им в теологическом переосмыслении и в социальной адаптации, с учетом особенностей каждого течения, а не “против них”, как выражаются авторы статьи. Цитата Е.Чалгымбаева: “Необходимо проанализировать деятельность и влияние политических идей, исходящих от “Ихван-уль мусулмин”. В этой связи ошибочность заключалась в том, что государство применяло одну и ту же методику как против последователей религиозного экстремизма, так и против мадхализма, тогда, как в своей сути, последователи религиозного экстремизма (такфириты) и мадхализма — это два разных и противостоящих друг другу учения”.

Исторически мадхализм берет начало от ихван, о чем пишет сам Раби ибн Хади аль-Мадхали в своих книгах начиная с 1984-го года.

Практически всем историкам и исламоведам известно, что 6 октября 1981 года террористические группы исламских фундаменталистов объединились и организовали покушение на президента Египта Анвара Садата. Поскольку это убийство было связано с ихванами, а Раби аль-Мадхали в то время был одним из лидеров ихван, в рядах Египетских сект начинается раскол, и аль-Мадхали переезжает в Саудовскую Аравию, где формирует новую секту “ультра-лояльных к политике Королевства”. Последователи данного учения беспрекословно слушаются определённых шейхов, которые и формируют идеологию адептов. Это и называется “мадхализм”.

Корни у всех этих сект переплетены, идеологическая база строится на одних и тех же книгах и шейхах, все они политизированы и жаждут власти, что прослеживается также и в псевдосуфийской индийской секте “Муджаддидийа”, являющейся ответвлением Накшбандийского тариката.

Очень глупо выглядит попытка дискредитировать методики противодействия религиозному экстремизму, которые применяются во всех регионах республики, и демонстрируют положительные результаты.

Авторы статьи не предлагают нам заняться возрождением учения нашего отечественного суфия, аскета и поэта Әзірет Сұлтана Қожа Ахмета Ясауи (умер в 1166 году), что было бы более логично, на фоне нынешних государственных инвестиций в Туркестанскую область. Вместо этого, они предлагают изучать труды индийского антиправительственного деятеля Ахмада Сирхинди (умер в 1624 году), и… цитата А. Избаирова: “…апеллировать к чувствам национального патриотизма, исторической гордости, подчеркивая глубокие корни ислама в казахской культуре на примерах личностей муджаддидийа”.

В “Римском меморандуме” и в Глоссарии КДР МИОР РК четко прописаны стандарты и показатели реабилитации и социальной адаптации. И эти показатели никак не могут быть достигнуты через мистические учения псевдосуфийских тарикатов, так как предполагается интеграция реабилитируемых со светским обществом и соблюдение бывшими радикалами принципов толерантности в социуме.

Сирхинди называл себя суфием, но при этом отвергал аскетизм, так как со времён ходжи Убайдуллаха Ахрара (умер в 1489 году) для Накшбандийского тариката является обязательным вступать в контакт с властями, чтобы влиять на их политику. Таким образом, Сирхинди выступал против третьего падишаха Империи Моголов Джалалуддина Мухаммада Акбара (умер в 1605 году), и боролся со всеми факторами, которые служили опорой для императора.

Примечателен тот факт, что известные ваххабиты Рахматулла-аллом и Абдували-кори Мирзаев из соседнего Узбекистана также называли своё движение “Муджаддидийа”. Прямых доказательств того, что эти “обновители” воспринимали себя как прямых продолжателей Сирхинди, либо его последователей нет. Возможно, что их идеи “обновить”, “реформировать” и “исправить” Ислам, либо даже спасти его, сродни возникшим тогда в индийском мире.

Идея возродить “Истинный Шариат”, “обновить и очистить” первородный Ислам, конечно, как они его сами понимают и толкуют, и под этим соусом сформировать у верующих политическую позицию, существует уже давно, и преподносится под разными названиями, такими как “Салафизм”, “Муджаддидийа”, “Ваххабизм”, “Ихван аль-Муслимун”, “Мадхализм”, и так далее.

Кроме этих терминов, к политизации ислама применяются ещё и термины “Исламизм”, “Ревайвализм”, “Фундаментализм”, “Джихадизм”, “Интегризм”, и тому подобные.

Как известно, “Муджаддидийа” в Узбекистане с 1970-х годов руководствовались книгами Хасана аль-Банна, Сейида Кутба и аль-Маудуди, обвиняли традиционных ханафитов в неверии, называли их мушриками (многобожниками), и устраивали теракты в 1990-х годах, а потом подверглись гонениям. Разве нам нужны такие “реформы”?!

Титул “обновителя”, “реформатора” и “спасителя” религии в разные времена присваивался совершенно разным людям. Так, например, последователи духовного лидера иранской шиитской революции 1979 года Айатуллы Хомейни присвоили своему вождю титул “Муджаддид”.

Цитата Е. Чалгымбаева: “Суть обновленческой миссии имама Сирхинди заключалась в очищении исламской мысли, возрождении религиозного духа, противостоянии опасным и губящим нововведениям и их основательном исправлении”. Точно такие же лозунги скандируют современные псевдосалафиты и террористические организации, все они якобы хотят очищения и возрождения, и формируют у своих адептов определённую политическую позицию.

Еще одна историческая справка. Сирхинди являлся муршидом, что предполагает байат (присягу), об опасности которого говорили “эксперты” в начале статьи. Цитата А. Избаирова: “Многие из этих бывших боевиков это те, кто в своё время дал присягу верности ДАИШ. И они, скорее всего, продолжают находиться под присягой байат (клятва), данной лидерам террористических организаций — ИГИШ, “Джебхат-ан Нусра” и другие. В связи с этим их деятельность может приобретать чёткую конспиративную направленность по асассинской (исмаилиты) методике. А сегодня методика слома байата не разработана”.

Теологи, непосредственно работающие с радикалами в ежедневном режиме, могут подробно разъяснить нашим “экспертам” о методиках слома байата, но никакие “эксперты”, с какой бы колокольни они не смотрели, без практической работы в данной сфере, никогда не смогут понять, что методики к каждому человеку подбираются индивидуально.

Вот несколько примеров ответов осужденных репатриантов относительно присяги, данной ими ИГИЛ:

1.”Можно выйти из байата, если человек осознал свою ошибку, ложность клятвы, чтобы сделать покаяние (тауба), то он отказывается от такой клятвы” (осужденный С. Д.);

2.”В наше время после смерти лидера ИГИЛ Абу Бакра Аль-Багдади и развала ИГИЛ, клятва ИГИЛ (байат) не действительна. Женщины и дети байат ИГИЛу не давали. Мы приехали в Казахстан в рамках гуманитарной акции “Жусан”, признали законодательство РК и хоть получили срок за наши преступления, наш байат (присяга, договоренность) распространяется в Казахстане на руководство и народ Казахстана, о том, что мы не хотим больше участвовать в непонятной войне, и хотим жить здесь в Казахстане и подчиняться Правителю. Также, если человек понял ошибочность прошлых убеждении, он может уйти от ложного байата” (осужденный М. А.).

Но нас теперь интересует другое. Принятие суфизма начинается с того, как ученик дает клятву верности (байат) учителю — муршиду. Только после этого ученик называется мюридом. Сирхинди был муршидом, и говорил, что мюрид в его привязанности к шейху должен быть “Подобен трупу в руках омывающего”. Он считал, что любовь к шейху требует быть благодарным и переносить трудности, поэтому на пути “Муджаддидийа” необходимы обездоленность, тяготы и страдания, так как каждый любящий желает видеть своего любимого отрезанным и оторванным от всех и всего.

Все мы видим, что эти принципы сектантские. Не является целесообразным и логичным использовать вместо устоявшихся и результативных методик, радикальные методы реформ из-за рубежа, которые под видом суфизма пропагандируют ваххабизм.

Алим Шауметов, директор ОФ ИПРЦ “Акниет”